Мит Сколов (mskolov) wrote,
Мит Сколов
mskolov

Categories:

Вальтраут Шелике, Сталин, репрессии

Подустал, и решил продолжить чтение мемуаров В. Шелике, начатое тут https://mskolov.livejournal.com/44779.html (В скобках далее - мои комментарии.)
(Продолжение с того момента, когда ей было четыре года, и её семья перебралась в Москву.)


А последнюю запись мама заносит по памяти, даже год не совсем точен - то ли 1931, то ли 1932:
"Ты легла на землю (было лето), болтаешь во всю ногами и выкрикиваешь несколько раз: "Я рада, что я живу, я рада, рада, рада!"

(1931 год, напомню.) ...Я приехала из весеннего Берлина в беленьком плюшевом пальтишке и красном беретике, и в белых гольфиках, а в Москве лежал грязный снег, и было холодно. Мне это не понравилось. А еще на улице стояли большие котлы, в них днем варили вар для асфальта - отсюда непривычный запах московского воздуха - и в еще теплых котлах по ночам спали беспризорники, дети, у которых не было мамы и папы. И мне было их жалко и было страшно. За них и за себя.

(Читая дальше, замечание от меня: ох, она, конечно, своенравная по характеру! Прим. к следующему тексту: семьи жили в бывшей гостинице "Люкс".)
Общаемся мы на русском, и каждого нового пришельца в наш коридорный коллектив мы обучаем нашему общему языку общения. Но неизменно, в первый день знакомства доставляем себе удовольствие - первые слова, которые узнает наш новый товарищ это ругательства, которые мы выдаем ему за обыкновенные слова, такие как хлеб и вода. И потом нам очень смешно, когда невинная жертва нашего детского вероломства использует мат, не ведая, что он творит. Но такое "обучение" вроде ритуала посвящения в "свои", и обида быстро проходит. Тем более, что в следующий раз, с новым новеньким, в розыгрыше ранее пострадавший участвует и сам.
***
Кухни располагались в середине каждого коридора, общие для всех. Там стояли несколько газовых плит, был умывальник с холодной водой, примитивные деревянные шкафы для посуды и кастрюль, запиравшиеся на висячие замки. Газовые конфорки в часы пик были всегда заняты и чтобы вскипятить чайник нередко, приходилось ждать очереди. Я не помню, чтобы на кухне когда-нибудь возникали скандалы. Наоборот, существовала негласная взаимопомощь. Так, например, чайник с холодной водой, ожидавший своей очереди, просто ставился на край плиты, и кто-нибудь, освобождавший конфорку, обязательно ставил его кипятиться. А потом, если вода вскипала, кто-то его снимал и, проходя мимо, стучал в дверь сообщить о готовности кипятка.
***
Конечно, все всегда знали кто что готовит, а отсюда и каков достаток. Но почему-то друг друга своим яствами угощать не было принято.
(Любопытный штрих, кажется, присущий немцам.)
***
Зато постельное белье никому стирать было не надо. Его грязным относили в прачечную во дворе, а взамен получали чистое у кастелянши. И паркетные полы в коридоре и комнатах приходил натирать специальный полотер. И столовая была в том же доме, а обеды можно было взять на дом. И поликлиника была тут же, и врач приходил моментально и знал болезни каждой семьи как свои пять пальцев. И работали там такие знаменитости как, например, детский врач Тумаркин.
***
(Шелике видела товарища Димитрова и самого Сталина!)
...Еще раз я оказалась в плену поклонения кумиру, - товарищу Сталину, в студенческие годы, кажется, на первом курсе. Колонной по шесть человек, под бдительным взором назначенных проверять строй, дабы никто из чужих не втесался в ряды демонстрантов, мы двигались к Красной площади. Около Исторического музея по нашим рядам прошелестел радостных слух: "Сталин на трибуне". Теперь величина радости увидеть "живого гения" зависела от того, в какой ряд мы попадем на площадь - близко от мавзолея, или далеко. Издали я, конечно, никого не увижу. А вблизи, вот было бы счастье! Наша колонна шла очень медленно, но мы по опыту знали - на площади всех заставят убыстрить шаг, и мимо трибуны мы пройдем почти бегом. Но, чудеса! Колонна вышла на Красную площадь, при том во втором ряду, совсем близко от мавзолея, а шаг был все тот же, ползуче-медленный. Уже самые зоркие видели Сталина, правда, издали, но видели, а для меня вся трибуна была в тумане, несмотря на то, что очки я нацепила. Дойти бы таким шагом непосредственно к трибуне! Вот было бы везение, так везение. Об этом мечтала не только я одна. И, кажется, сейчас свершится - вот, вот я увижу товарища Сталина. Увижу! Мы почему-то все также медленно приближаемся к трибуне, еще немного, совсем немного... Но вздох разочарования по нашим рядам - именно в эту минуту Сталин сел, и его не стало видно. Господи, как мы были огорчены и растеряны. Такое важнейшее событие в нашей жизни, а Сталин не стоит, а сидит на трибуне. И тогда в едином порыве мы совсем остановились, хотя такое на Красной площади было во время демонстрации просто невозможно. Мы встали как вкопанные, и вдруг в один голос закричали "Сталин! Сталин! Сталина!" Мы орали, уже ничего не видя вокруг. И, о чудо! Сталин внял нашему крику, встал и, чего мы уж никак не ожидали - улыбнулся нам и даже приветливо помахал рукой. "Внукам рассказывать буду!" - моментально пронеслась в моей голове счастливая мысль.
...В Сталина я упорно верила до ХХ съезда, а при голосовании в институте "за" решения ХХ съезда даже воздержалась, ибо не могла так вот сразу перечеркнуть свои представления об этом человеке.
(Там дальше Шелике передаёт советскую атмосферу тех лет, вызывающую якобы вопросы. На которые отвечает, на самом деле, марксистская социобиологическая концепция: эксплуататорское общество организовано, и противопоставить ему можно тоже только организованное общество; а никак не демократическое, иллюзии о котором, по-видимому, есть у Шелике.)
(Далее комментирует строку в письме своего отца к ней: "Как все-таки хорошо жить на нашей прекрасной Советской родине. Ура, товарищу Сталину!") ...Папа любил Сталина, как миллионы его современников, как и я, тогда, тоже любила товарища Сталина. Верила, что страной управляет гений.
Так было. Что было, то было, на том стою.
***
(1937-й.) Арестован всегда хмурый отец моей школьной подруги, соседки по коридору в общежитии Коминтерна "Люкс" Муши Шиф. И он тоже не враг, мы обе это знаем, и каждый вечер ждем его возвращения. Он не может не прийти домой. Не может! Мушина мама это, конечно, тоже знает, но почему-то целыми днями сидит с низко опущенной головой на стуле, ничего не говорит, и ничего не делает, даже обед не варит. Три старшие сестры моей подруги целое утро прыгают на неубранных постелях, а мушина мама так и сидит на своем стуле, совершенно безучастная ко всему, что творится вокруг. Голодных девочек подкармиливают на общей кухне соседи, Муши кушает у нас, а ее маме все все равно. Мы не понимаем, что случилось со статной, красивой мушиной мамой. Ведь скоро, очень скоро папа вернется! Мы даже специально по вечерам все время играем в коридоре. Чтобы первыми увидеть его возвращение. А моя мама, все пытающаяся вывести отчаявшуюся женщину из состояния абсолютной апатии, однажды в сердцах заявляет папе, но мне было слышно: "Только мелко-буржуазные женщины так раскисают в беде!" И мне становится немного стыдно за мушину маму.
(М.Сколов: прихожу в последнее время к выводу, что это неправильно - отрицать репрессии. Ошибки надо признавать, тем более, по всей видимости, преступные. Признавать их следует для того, потому что это хотя бы что-то, что мы можем сделать сейчас, чтобы постараться предостеречь их повторение впредь. И верю, что люди нас поймут! Конечно, нас всех мучит то, когда мы из-за страха перед ошибками, из-за собственной мягкости рискуем уступить врагам. Что ещё тут можно постараться иметь в виду всегда, кроме как постоянное самопожелание большей осмотрительности?.. Ведь наши ошибки больно бьют по нам же самим!.. Говорить самим себе следует правду, только она способна учить.)
...37 год отнимал отцов у моих детских подруг. Но мы - и Муши, и Нелли, и я были уверены, что скоро, очень скоро правда восторжествует. И папы вернутся. Да и мама объясняет мне, наши друзья - не предатели, но на них наклеветали настоящие враги социализма, чтобы как можно больше навредить Советскому союзу. И, конечно, папы придут домой. А маме своей я верила.
А в "Люксе" тем временем продолжаются аресты, и я уже бегала вместе с другими люксовскими ребятами смотреть через замочную скважину на покончившего собой мужчину.
И я слышу иногда по ночам тяжелую поступь чужих сапог и боюсь, смертельно боюсь, что сапоги остановятся около нашей двери, хотя и не должны, ведь мой папа не враг народа, но вдруг, вдруг они ошибутся, как ошиблись с отцом Муши, папой Нелли. Вдруг? И мне страшно...

#ВальтраутШелике #Сталин #репрессии
Tags: #ВальтраутШелике, #Сталин, #репрессии, из прочитанного
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments